За бруствер Эксклюзивный материал столичного журналиста Дмитрия Флорина для сайта «Новый Фокус». Дмитрий – бывший боец ОМОНа, ветеран боевых действий в Чечне. В Финляндии он встретился с бывшими…
За бруствер
Эксклюзивный материал столичного журналиста Дмитрия Флорина для сайта «Новый Фокус».
Дмитрий – бывший боец ОМОНа, ветеран боевых действий в Чечне. В Финляндии он встретился с бывшими врагами – боевиками. Они поговорили…
Встреча ветеранов чеченской войны с разных сторон
Начну с банального – если бы кто-то сказал мне, что доведется общаться с людьми, принимавшими участие во время чеченской войны, скажем так, «не с федеральной стороны» – естественно не
поверил бы. Хотя…человек может только предполагать. А располагает кое-кто другой…
Это состоялось. Может быть, неожиданно и не совсем запланировано, но, тем не менее, произошло. Представьте мои ощущения. Я ветеран боевых действий МВД России…
Чечня
– Бл…Че им не живется спокойно то?! Обхерачили
секрет ВВшный! Суки, завтра же на зачистке кого-нибудь привалят, мать их! Че
они не живут то себе тихо дома?!
– Сань, прикинь.., а они про нас то же самое
думают…
…
В Чечне было не принято обсуждать то, что мы здесь
делаем. Мы обсуждали, что нас кидают по боевым деньгам за спецоперации, что на
нас списывают деньги, а нам их не выдают, несмотря на журналы учета боевых действий,
в которых прописано, сколько на нас перечислили.
Что жрать нечего, и ходим у солдат картошку
стреляем, или по селу – гвозди продаем и столбы сосновые, потому что вместо
провианта нам прислали из дому, наше любезное руководство – несколько
километров «колючки» и столбов – для обустройства базы и блокпостов. Но о том,
что мы здесь делаем – под вопрос никогда не ставилось. Мы же страну от
террористов спасаем. В том числе и мирных чеченцев, которых долбим на
блокпостах и вытаскиваем последние деньги со словами: «Че, суки, расслабились
тут при Масхадове? Ща мы вам советскую власть напомним!»
С этими словами наш «коллега» Саша «вытряхивал»
деньги из проезжающих через наш блокпост со стороны Новолака.
И он считал себя правым. Методами, какими он
действовал у себя в родном городе, выбивая деньги с рыночных торговцев
«кавказской национальности» (все равно какой республики или страны, прописку
или все имеющиеся документы), он действовал и в Чечне.
Я не хочу приводить все, чем занимались наши
омоновцы в Чечне почти 10 лет назад, когда «официальнонивойнынимира» – это было
мерзко.
У меня был хороший друг – мы были в одном
пулеметном расчете. Только с ним мы могли уйти вечером подальше от всех и
поговорить.
– Ты видишь, чего творим? Мы за ЭТИМ сюда ехали?
Мы кого тут защищаем-то?
Его звали Алексеем. В Грозном он видел дом своей
семьи, в котором жил до 92 года. Точнее – оставшийся фундамент от его дома. С
ним мы понимали общий язык. У меня семья в Дубоссарах. Я видел что такое
«непонятная война» еще до Чечни.
Простая военная мудрость – чтобы понять врага –
поставь себя на его место. С ужасом мы с Лехой понимали, что наши действия,
будь мы на «том» месте, могли привести к тому, что сидели бы мы с ним в
красивых лесах под Байтарками и «делали бы свое дело» своим же пулементым
расчетом.
Тем более Кавказ – здесь другие понятия. Нам их
«социальный институт сдерживания» в виде кровной мести вообще никогда в жизни
не понять. Даже если пытать будут.
outline-style: initial;outline-color: initial"">
Дом
Нас кинули. А мы и знали. На нас сделали миллионы.
А мы и знали. И что? Суды? В стену головой. Нам не выплатили списанные на нас
боевые. В коллективном иске на боевые вместе с моей фамилией есть фамилии
людей, которые погибли еще до решения суда. Я отказался ехать в последнюю
командировку в Чечню. Жена была в положении. И не наша группа должна была ехать
– мы только вернулись. Командир сказал: «У нас тут у парней дети рождаются –
они в Чечне. В школу идут дети, в 1 класс – они в Чечне. А ты чего?»
А это нормально? Увольнялся я полтора месяца.
Уничтожали все мои 5 рапортов на увольнение. Сразу забылись все мои заслуги в
спорте на соревнованиях, в самодеятельности (вальс и танго разучили в школе
танцев, чтобы блеснуть на областном конкурсе – все призовые места!), командир
рвал у меня на глазах мой рапорт с диким матом. Мой рапорт и Андрюхи. Андрюху
«додавили» – не уволился. Поехал в эту командировку в Грозный. Там подбили нашу
машину. 2 погибших, 3 тяжелораненных. Андрюха попал в «трехсотые». Жив остался.
Но перебило его сильно.
В докторе, с которым семьями после первой моей
командировки ездили отдыхать в «госпиталь ветеранов войн» осталось 30 с чем-то
осколков. Михалыч погиб. Мы с ним вместе в ОМОН переводились. Я с ОМОБа, он с
розыска областного. И в Володе Леухине хвостовик РПГ в груди остался гореть. Он
работал раньше в отряде, потом уволился. Но что-то дома не сложилось – жена с ребенком
ушла. Он вернулся в отряд. Это была его первая командировка в Чечню в «новейшей
истории».
Володя умер сразу. Михалыча разворотило
наполовину. Водилу Петруху от взрыва выкинуло из машины – повис ногами на
педалях, головой на улице. Михалыч еще был жив – втащил Петруху назад. Тот упал
на педали и вытащил машину из под второго выстрела гранатомета. Михалыч жил еще
пару минут. В морге в Ханкале потом с него какая-то тварь сняла его любимые
берцы.
А Андрюхе, с которым мы ходили перед этой
командировкой увольняться, командир сказал, когда рвал наши рапорта: «Я тебе,
сука, напишу, что ты в сговор с боевиками вступал…»
Так мы защищали нашу страну. А в своих
восьмилетних судах по отсуживанию «боевых» за последнюю командировку, в
очередном походе к секретарю судьи, которая в очередной раз выискала не ту
запятую в моем иске, из ее накрашенных искривленных губ я услышал:
«Вот чего вы сюда ходите? Деньги вам надо? Деньги
– это зло!»
Да. Мать моего друга, которая работала дворником
на 3 участках, в те годы получала больше, чем я со своей выслугой в ОМОНе.
Финляндия
Я ехал делать сюжет о семье Гатаевых. Меня
пригласили. Это Малик и Хадижат, которые во время войн в Чечне собирали по
улицам детей и сделали потом семейный детский дом. Это очень огромная и
страшная история их жизни. Они сейчас в Финляндии, ждут получения статуса
беженцев.
Там же, в Финляндии, этим летом вышло так, что мне
предложили посмотреть лагерь беженцев, где живут, в том числе и чеченцы.
Я тогда не знал, что здесь были и чеченцы, которые
воевали против федеральных войск России. Узнал позже. Шел…ну, наверное, как
журналист? Чего я вру? Какой на хрен журналист? Я хотел поговорить. Может у нас
еще есть шанс….
1:
– Я пленных охранял.
– Наших, русских?
– Да. Старшим в лагере был. У нас тогда их много
было. В основном – срочники, конечно. Пацаны молодые. Нам их отовсюду
привозили. С контрактниками, мы, конечно, долго не разбирались. Срочников
держали, кормили. Писали матерям. Они приезжали – у нас жили с детьми своими.
Выкупали – уезжали. Были когда совсем бедные – отпускали. Они как дети все были
– домой хотели к маме…
2:
– Мы в лесу сидели – колонна шла. Одна БМП встала.
Они побегали вокруг. И колонна их объехала и ушла дальше. БМП осталась (от
автора: такое бывает, при нас в горах бросали БТР с прапорщиком Андрюхой и 3
солдатами – часть получила приказ о передислокации, БТР был «мертвый». Оставили
чинить и догонять потом. Через 3 дня к нам притопал грязный Андрюха и сказал,
мол, может ваш снайпер собачку рыжую – тут прибегает иногда с соседнего села,
подстрелить? Мы спросили, мол, украла, что ли что-то? Он говорит – часть
уехала, БТР не «воскресили пока», еды осталось банка тушенки и пара банок
сгущенки – солдат кормить нечем).
Ичкерийцы вышли из леса. БМП закрыта. Залезли.
Стучат прикладами по броне.
– Люк открылся. Оттуда вылезла голова лысая –
маленькая такая – как мой кулак (показывает). Я ствол на него.
– Отец! Не убивай!
– Ты че, сдурел? Какой я тебе отец? Я сам только 4
года как с армии пришел? Сколько вас?
– Трое.
– Оружие есть?
– Да. Вот (просовывает 3 автомата).
– Чего встали?
– Ехать не хотели – шланг охлаждения сами
перерезали – движок перегрелся, встала. А мы где?
– В ЧЕЧНЕ!
– ???? А нам сказали, мы в Ставропольском крае….
(Продолжает): Я этих пацанов дома потом держал. По
хозяйству помогали. Переодел их. Мне говорили – сдай ты их. Кто узнает – проблемы
будут, что русских солдат у себя держишь. А к нам прапорщик один приезжал
русский на УРАЛе – оружие привозил (от автора: продавал). Даже иногда мы ему
говорили – уходи сегодня ночью, где вы стоите – там наши будут. Он как-то раз
привез оружие – я солдат разгружать послал. Они залезли в кузов и пулей оттуда
выскочили. Я им, мол, вы чего? Они говорят – гроб там. Перепугались. Я
спрашиваю у прапорщика: «Это кто там у тебя лежит?» Он, мол, майора в часть
везу, кажется в Ставрополье. Я ему сразу говорю – вывези пацанов из Чечни. Они
сами не выйдут. Свои же не дадут. Вывези – там выпусти – пусть домой
добираются. Вези, как сопровождающих «Груз 200». Дал солдатам форму. Одел их.
Отправил. Прапорщик их из Чечни вывез.
3:
Я не воевал. Годы уже не те. Я вернулся дом свой
посмотреть. Открыл подвал – оттуда два дула автоматов. И две пары глаз
перепуганных. Солдаты русские. Сбежали – голодные, залезли ко мне в подвал –
там закрутки какие-то были. Просят не отдавать их нашим. Вытащил. Оружие
спрятали, переодел. Жили у меня. Помогали по хозяйству. Пишу им домой. Приехали
матери, а они у меня отъелись, морды вооот такие стали! Матери приехали, так
говорят, а можно они у вас еще немного поживут? Их, мол, если сейчас везти –
как дезертиров посадят. Надо немного времени – везде договориться, все
придумать, как их вывезти и потом дальше куда-нибудь отправить да все документы
им сделать. Чтоб военным и милиции не попались. Пришлось оставить – просили.
Так мы с ними и жили. Ко мне приходят, говорят,
зря ты их держишь – узнают, приедут и у тебя с нашими проблемы будут тоже.
Отдай ты их к пленным уже. Не отдал. Отправил потом, когда матери приехали. Что
там с ними дальше было….
4:
– Нам не дали тогда ничего сделать. Мало времени
было. Такая эйфория после того как Масхадов с Лебедем перемирие заключили,
была. У нас же ничего не было – ни промышленности, ни экономики. Ничего. Все с
нуля надо было начинать. Когда кто-то говорил – вот вы войну начали, столько
воевали…а вопрос – а чем мы воевали-то? В республике, в которой с 91-92 года ни
одной спички произведено не было? Откуда оружие то было? Откуда? И не успели мы
государство построить – вторая война началась.
– Я видео видел, как нашим солдатам головы
отрезали. Это что? Это кто? Это зачем? Это за что?
– Мы этих людей сейчас ищем. Это отмороженные
какие-то были. Мы их найдем. Из-за них мы и государство построить не смогли. А
вот зачем они это делали и все на камеру снимали, а потом делали так, чтобы это
в России увидели… это другой вопрос. Кому, по вашему, это надо было? Это как те
взрывы в Москве в 99-м. Чеченцам это надо было? У нас забот не хватало? Нам
делать нечего было? Чего добиться то хотели этими взрывами? Того, чего
добились? И это надо было Чечне?
Дмитрий Флорин. Ветеран боевых
действий. 13 октября 2010.
Продолжение следует…
– Я пленных охранял.
– Наших, русских?
– Да. Старшим в лагере был. У нас тогда их много
было. В основном – срочники, конечно. Пацаны молодые. Нам их отовсюду
привозили. С контрактниками, мы, конечно, долго не разбирались. Срочников
держали, кормили. Писали матерям. Они приезжали – у нас жили с детьми своими.
Выкупали – уезжали. Были когда совсем бедные – отпускали. Они как дети все были
– домой хотели к маме…
2:
– Мы в лесу сидели – колонна шла. Одна БМП встала.
Они побегали вокруг. И колонна их объехала и ушла дальше. БМП осталась (от
автора: такое бывает, при нас в горах бросали БТР с прапорщиком Андрюхой и 3
солдатами – часть получила приказ о передислокации, БТР был «мертвый». Оставили
чинить и догонять потом. Через 3 дня к нам притопал грязный Андрюха и сказал,
мол, может ваш снайпер собачку рыжую – тут прибегает иногда с соседнего села,
подстрелить? Мы спросили, мол, украла, что ли что-то? Он говорит – часть
уехала, БТР не «воскресили пока», еды осталось банка тушенки и пара банок
сгущенки – солдат кормить нечем).
Ичкерийцы вышли из леса. БМП закрыта. Залезли.
Стучат прикладами по броне.
– Люк открылся. Оттуда вылезла голова лысая –
маленькая такая – как мой кулак (показывает). Я ствол на него.
– Отец! Не убивай!
– Ты че, сдурел? Какой я тебе отец? Я сам только 4
года как с армии пришел? Сколько вас?
– Трое.
– Оружие есть?
– Да. Вот (просовывает 3 автомата).
– Чего встали?
– Ехать не хотели – шланг охлаждения сами
перерезали – движок перегрелся, встала. А мы где?
– В ЧЕЧНЕ!
– ???? А нам сказали, мы в Ставропольском крае….
(Продолжает): Я этих пацанов дома потом держал. По
хозяйству помогали. Переодел их. Мне говорили – сдай ты их. Кто узнает – проблемы
будут, что русских солдат у себя держишь. А к нам прапорщик один приезжал
русский на УРАЛе – оружие привозил (от автора: продавал). Даже иногда мы ему
говорили – уходи сегодня ночью, где вы стоите – там наши будут. Он как-то раз
привез оружие – я солдат разгружать послал. Они залезли в кузов и пулей оттуда
выскочили. Я им, мол, вы чего? Они говорят – гроб там. Перепугались. Я
спрашиваю у прапорщика: «Это кто там у тебя лежит?» Он, мол, майора в часть
везу, кажется в Ставрополье. Я ему сразу говорю – вывези пацанов из Чечни. Они
сами не выйдут. Свои же не дадут. Вывези – там выпусти – пусть домой
добираются. Вези, как сопровождающих «Груз 200». Дал солдатам форму. Одел их.
Отправил. Прапорщик их из Чечни вывез.
3:
Я не воевал. Годы уже не те. Я вернулся дом свой
посмотреть. Открыл подвал – оттуда два дула автоматов. И две пары глаз
перепуганных. Солдаты русские. Сбежали – голодные, залезли ко мне в подвал –
там закрутки какие-то были. Просят не отдавать их нашим. Вытащил. Оружие
спрятали, переодел. Жили у меня. Помогали по хозяйству. Пишу им домой. Приехали
матери, а они у меня отъелись, морды вооот такие стали! Матери приехали, так
говорят, а можно они у вас еще немного поживут? Их, мол, если сейчас везти –
как дезертиров посадят. Надо немного времени – везде договориться, все
придумать, как их вывезти и потом дальше куда-нибудь отправить да все документы
им сделать. Чтоб военным и милиции не попались. Пришлось оставить – просили.
Так мы с ними и жили. Ко мне приходят, говорят,
зря ты их держишь – узнают, приедут и у тебя с нашими проблемы будут тоже.
Отдай ты их к пленным уже. Не отдал. Отправил потом, когда матери приехали. Что
там с ними дальше было….
4:
– Нам не дали тогда ничего сделать. Мало времени
было. Такая эйфория после того как Масхадов с Лебедем перемирие заключили,
была. У нас же ничего не было – ни промышленности, ни экономики. Ничего. Все с
нуля надо было начинать. Когда кто-то говорил – вот вы войну начали, столько
воевали…а вопрос – а чем мы воевали-то? В республике, в которой с 91-92 года ни
одной спички произведено не было? Откуда оружие то было? Откуда? И не успели мы
государство построить – вторая война началась.
– Я видео видел, как нашим солдатам головы
отрезали. Это что? Это кто? Это зачем? Это за что?
– Мы этих людей сейчас ищем. Это отмороженные
какие-то были. Мы их найдем. Из-за них мы и государство построить не смогли. А
вот зачем они это делали и все на камеру снимали, а потом делали так, чтобы это
в России увидели… это другой вопрос. Кому, по вашему, это надо было? Это как те
взрывы в Москве в 99-м. Чеченцам это надо было? У нас забот не хватало? Нам
делать нечего было? Чего добиться то хотели этими взрывами? Того, чего
добились? И это надо было Чечне?
Дмитрий Флорин. Ветеран боевых
действий. 13 октября 2010.
Продолжение следует…
..вот..в общем написал... продолжение чуть позже -
оно уже опубликовано...просто реакция интересна. Продолжаем?
Разместили меня здесь:
Очень хорошие и смелые люди. В Москве как-то таких
пока не нашлось. Тут модно писать о Лужкове и о "политических деталях
Вселенной".
Views: 27
Add a Comment
© 2012 Created by Arne Grauls.
You need to be a member of Journalism Network to add comments!
Join Journalism Network