Anar Khanbeyli 04.10.10, Rabat-Baku, Turan News Agency, REFORMS AS A METHOD OF COMBATING EXTREMISM

РЕФОРМЫ, КАК МЕТОД БОРЬБЫ С ЭКСТРЕМИЗМОМ

   «Аль-Магриб аль-Акса» («самая дальняя страна солнечного заката»), - так в древности называлось Марокко. Дерево с корнями в Африке, но с ветвями в Европе. Такое современное определение мусульманской стране на севере Африки, которую от Европы разделяет  узкий Гибралтарский пролив (14-44 км.), я услышал из уст Джерома Кассиера, политического советника миссии Евросоюза в Рабате.

   Подстать описаниям Кассиера, сами марокканцы искренне считают себя европейцами. Согласиться с этим, конечно, трудно. Одной географической близости с Европой стране оказалось не достаточно. Однако, если ментально берберов и арабов, составляющих около 99% населения страны, сделать европейцами не удастся, пожалуй, никому, то приблизить базовые основы жизнедеятельности марокканского общества к существующим у северных соседей вполне под силу королю Мохаммеду VI бен аль Хасану. Что он и делает, причем, не подрывая устои исламской культуры и ценностей.

   Картина будущего соседства рисуется и в офисах некоторых европейских чиновников. Их логика примерно такова: Марокко не является частью Европейского континента, а потому не может стать частью Европейского Союза. Однако тесные и дружеские отношения между сторонами важны, прежде всего, из соображений безопасности Европы и ее экономических интересов. Резюмировать этот взгляд можно словами того же Кассиера: «Стабильные и процветающие соседи – залог стабильности и процветания Европы».

   По крайней мере, Марокко первая и единственная пока страна, которой ЕС в 2008 году присвоила “продвинутый” статус в сотрудничестве. Этот статус имеет полуофициальный характер и является промежуточным между ассоциированным и полноправным членством в Европейском союзе.

    Важно отметить, что до получения своего нынешнего статуса во взаимоотношениях с ЕС, официальный Рабат проделал без преувеличения колоссальный рывок в сторону демократизации и рыночных преобразований. Да, в Марокко сохраняется сильная система монархического управления. Однако факт и то, что нынешний король стал инициатором серьезных реформ.

   После смерти Хассана II, случившейся 23 июля 1999 года, на его место встал наследник 36-летний Мохаммед VI. Первое, что сделал новый король - отстранил от дел одиозного министра внутренних дел, доставшегося ему в наследство от отца, и тем покончил со страхами политических арестов и таинственных исчезновений многих противников режима. Он проводит более открытую, нежели отец, политику, делает более решительные шаги на сближение с Западом.

   В рамках политики национального примирения, из тюрьм были выпущены сотни политзаключенных, в наиболее ущемленных и бедных регионах реализуются экономические и социальные программы поддержки населения. Мохаммед VI начал реформирование законодательства по части либерализации гражданских прав. Больше свободы и прав, чем в любой другой арабской стране, получили женщины Марокко.

   Говоря о гражданских свободах, следует отметить, что протестный электорат в стране всегда мог пользоваться своими правами на свободу собраний. Кстати, в дни моего пребывания в Рабате местная безработная молодежь провела довольно шумное шествие к одному из правительственных офисов в центре города. Причем полиция лишь присматривает за соблюдением правопорядка. Откровенно скажу, такое невозможно у меня на родине, в Азербайджане, руководит которой вроде бы не монарх.

   Показательно, что ВВП Марокко с 1997 года, когда фактическим премьер министром стал Мохаммед VI, ни разу не сокращался, хотя ранее это происходило нередко. По данным Всемирного банка среднегодовой реальный прирост экономики с тех пор составил около 4%, а в период с 2000 по 2008 года ВВП страны выросло феноменально в 2,5 раза, достигнув почти $91 млрд. Вместе с тем, Марокко и сегодня несравнимо беднее любой европейской страны. Уровень доходов на душу населения здесь составляет ниже $3 тысяч.

ВСЕ МОГУТ КОРОЛИ…

   Однако не все в Марокко однозначно воспринимают политику короля. Свободный журналист Хичам Хоудайфа считает, что изменения стали возможными после долгого периода международной критики в отношении властей королевства.

   “Мохаммеда VI склонен исправить международный имидж правительства. Однако я не хочу, чтобы его реформы была лишь ширмой, нам нужны реальные улучшения в области прав человека. Сегодня остается много нерешенных проблем со свободой слова, вероисповедования, с правами женщин и детей”, - считает журналист. По его словам, решение этих вопросов требует больших усилий, но, будучи оптимистом, он верит в возможность их решения. “Открыв однажды эту дверь перед народом, ее будет сложно закрыть. Кроме того, Марокко – это эксперимент для арабского мира. Западный мир будет готов приложить все усилия, чтобы он оказался удачным”, - говорит Хоудайфа.

   Многие, с кем я общался в Марокко, отмечают внешнюю непоколебимость власти короля. 47 летний, образованный и решительный Мохаммед VI очень популярен в народе. Симпатии к нему вызвали не только политические реформы. Он организует многочисленные культурные мероприятия по всей стране, борется с бедностью. Кроме того, представитель трехсотлетней династии алауитов, считающийся потомком пророка Мухаммеда в 34 колене (продолжателем линии семейства халифа Али и дочери пророка Фатимы), король является духовным главой страны и носит титул «повелителя правоверных». Происхождение алауитской династии делает ее в глазах большинства марокканцев олицетворением истинных исламских ценностей и увеличивает ее авторитет в мусульманском мире. Титул повелителя правоверных придает правлению монарха сакральный смысл, превращая его в неоспоримого духовного лидера нации. Наконец, Мохаммед VI имеет авторитет во всем арабском мире, будучи руководителем Комитета " Аль-Кудс " (Иерусалим) по оказанию помощи палестинцам.

   Невольно возникает вопрос, зачем такому сильному королю нужны реформы? Не сомневаясь его в доброй воле, о чем так часто говорят в правительстве, рискну предположить, что ответ на вопрос не такой однозначный.

    Так, член одного из марокканских НПО в приватной беседе поделился со мной мнением: “Реформы нужны для сохранения и укрепления власти короля”. Начиная с 70-х годов, в Марокко начали укрепляться позиции салафистов и ваххабитов, отстаивающих самую буквалистскую и жесткую интерпретацию Корана и враждебно относящихся к поздним богословским осмыслениям. Эта тенденция могла представлять угрозу не только позициям духовного лидера-короля страны, но остальному миру, прежде всего соседней Европе. Достаточно сказать, что 31 активист террористической группировки "Салафия Джихадия" был признан виновным в организации террористической атаки в Касабланке в 2003 году.

   По мнению моего собеседника, именно европейские коллеги короля и Вашингтон, опасающиеся распространения влияния исламского радикализма, порекомендовали ему дать слабину обществу и привлечь на свою сторону политическую оппозицию. Неслучайно, некоторые из бывших политических заключенных и активистов за гражданские права впоследствии получили кресла в правительстве. Ветер перемен, не ставящий под сомнение абсолютную власть короля, понравился Мохаммеду VI, придал ему больше уверенности. Кстати, титул «повелителя правоверных» помогает ему в проведении реформ, позволяя по-новому, читай верно, толковать религиозные догмы, к примеру, в отношении прав женщин.

   Тем не менее, говорить о полной победе над радикализмом в Марокко пока рано. Моджахеды из этой страны участвовали и участвуют в составе боевых группировок на территории Чечни, Ирака и Афганистана.

СБЛИЖЕНИЕ С ЕВРОПОЙ

    Марокко - третья в мире по объему получаемой помощи ЕС. По словам руководителя по операциям представительстве ЕС в стране Марио Мариани, на ближайшие годы определено пять основных направлений сотрудничества. Это - модернизация социальной сферы, модернизация экономики, в том числе повышение конкурентоспособности, управленческой системы государства, права человека и защита окружающей среды.

   К настоящему времени ЕС уже инвестировал около 1 млрд. евро в Марокко. Портфель помощи еще на 774 млн. евро формируется. Если раньше средства выделялись под конкретные проекты, то сейчас тенденция меняется и предпочтение отдается прямому финансированию госбюджета африканского соседа взамен на новые и новые реформы.

   Хотя европейские чиновники с этим не согласятся, марокканская программа сближения с ЕС пока больше похожа на план захвата местного рынка европейскими производителями. Так, в 2009 году между сторонами заключено о свободном обмене сельскохозяйственными товарами (40% активного населения Марокко занято в с/х, обеспечивающем 15% ВВП) и новое соглашение о рыболовстве, предоставляющее доступ европейским судам в воды Марокко. В 2011 году ожидается утверждение Европарламентом соглашения о свободе предоставления услуг и консультаций. В рамках этого документа марокканская сторона ставит вопрос о свободном передвижении рабочей силы, однако эта цель будет растянута во времени. Уже открыто воздушное пространство страны для европейских авиаперевозчиков. С 2012 года в полную силу заработает соглашение от 2004 года о свободном обмене промышленными товарами.

   Видимой выгоды от экономических преференций, полученных вместе со своим “продвинутым” статусом в ЕС, у Марокко пока нет. После открытия границ для свободного экономического обмена, экспорт из Марокко (в основном, с/х товары, фосфаты и текстиль) изменился незначительно, тогда как импорт из Европы резко вырос. Внешнеторговый дефицит частично компенсирован ростом туризма и европейскими инвестициями в недвижимость, увеличившимися денежными переводами из Европы, где проживает около 3 млн. марокканцев. Тем не менее, дефицит платежного баланса станы растет из года в год.

   Правда, и это подчеркивают в ЕС, сегодня марокканская экономика открыта для всего мира, не только для Европы. Кроме того, соглашения с ЕС стимулируют Марокко как можно скорее переориентировать внутреннее производство на потребности ЕС в качественных товарах, а за одно и повысить их конкурентоспособность.

    Объективно Европа заинтересована в повышении жизненного уровня марокканцев. На это нацелены и социальные реформы, поддерживаемые ЕС, в частности по совершенствованию гендерного законодательства. Как пошутил один марокканец, в экономике произойдет бум, если все женщины в одночасье получат равные с мужчинами трудовые права. Конечная цель европейцев – это обезопасить свои южные границы, сократить поток марокканских мигрантов, а также беженцев из других африканских стран (Марокко является ключевым транзитным портом перед въездом в Европу), наладить взаимовыгодное экономическое сотрудничество.

   Что касается реформ в политической области, в том числе в системе политического управления, то особого давления на официальный Рабат с целью их продвижения оказываться не будет. Как обычно это происходит в подобных ситуациях, европолитики говорят: “Реформы должны проводиться самими марокканцами. Дело ЕС – содействовать им”. Джером Кассиер из представительства ЕС признается, что идею конвергенции с Марокко будет трудно реализовать без сильного управления, вероятно имея в виду сильного монарха.

Вместо послесловия

    Во втором веке до нашей эры север Африки впервые был захвачен Риской империей и превращен в одну из ее провинций. Современная Европа делится с соседями опытом, как нужно жить в согласии и достатке. На повестке дня в ЕС присуждение особого статуса Тунису…