"Все мы берлинцы"

Дождливый вечер 9 ноября 2009-го, берлинская площадь Потсдамер Платц, 8 часов вечера. Вместе со всей многоголосой и разноязыкой толпой немцев и туристов под зонтом ожидаю символичного действа: вот-вот кто-то из знаковых личностей новейшей мировой истории толкнет фишку домино, и все присутствующие еще раз переживут этот волнующий момент – «Стена пала!». Через 20 лет после того ноября сегодняшний повод – прежде всего шоу. Шоу с великолепной драматургией, качественно сделанное и полное привычных для постмодерна пластов смыслов. Первое то, что во время всей торжественной церемонии молчат действующие политики. Говорят очевидцы и участники тех событий. Имеют значение истории жизни других: других людей, других поколений, других стран.

Глубоко постаревшие Михаил Горбачев и Ганс-Дитрих Геншер, конечно, не ожидали такой быстрой развязки, конечно, это значительный для Европы и мира день. Лех Валенса в залихватской польской «конфедератке» он вспоминает об Иоанне Павле II: без него не было бы «Солидарности», а возможно, и всего остального. В церемонии не участвует еще одна фигура «того поколения», Эдуард Шеварднадзе. Неполиткорректный сегодня экс-президент Грузии, а 20 лет назад – глава МИД СССР, вместе с тем, приглашен в Берлин. Во время ток-шоу на одном из ведущих немецких телеканалов он говорит о стене, которая сооружается сейчас, ее строит в Грузии Россия. И дело всей Европы – обратить внимание на этот процесс. Аудитория долго аплодирует Шеварднадзе.

Потсдамер Платц вместе со всем Берлином ведет обратный отсчет: «5, 4, 3, 2, 1», и первая часть домино падает. На больших экранах камеры сопровождают падающие фишки – часть из них была раскрашена граффити на Западном берегу реки Иордан, на границе Мексики и США, на Кипре, в Южной Корее, там, где стены не прошлое, а настоящее. Берлинская называлась антифашистским защитным барьером, у сегодняшних – другие, актуальные для XXI века названия. Несколько фишек переданы из ЮАР Нельсоном Манделой и нобелевским лауреатом из Бангладеш Мохаммедом Юнусом.

Честь толкнуть фишки домино на Потсдамер Платц выпадает главе Еврокомиссии Жозе Мануэлю Баррозу и новоизбранному спикеру Европарламента Ежи Бузеку. Они тоже не политики, а символы нового ЕС. Во время 20-й годовщины падения стены Евросоюз разрубил, как узел, проблему ратификации Лиссабонского договора и теперь увереннее смотрит в будущее. В конце концов, сегодня у объединенной Европы не так уж много общих праздников.

А собственно шоу – это классика о свободе от теноров Берлинской оперы, а после – песня «Бон Джови» и композиция Пола ван Дайка «Мы одно целое». Джон Бон Джови в Берлине – как кумир конца 1980-х. Он тоже разрушил стену. Но в XXI веке он один из символов консюмеризма, загорелый, ослепительно белозубый и почти без морщин. Впрочем, и Михаил Горбачев в XXI веке ведь тоже лицо известного бренда...

Немецкие и мировые аналитики в эти дни спешат категоризировать и оценивать значимость событий конца 1989-го: мол, коллапс СССР начался раньше, а распался Союз позже, Германия еще долго после этого шла к единству, и не ясно еще, объединилась ли по-настоящему сегодня. Ни одну из глобальных проблем современности падение стены не решило, разве что воодушевило континент и целый мир. Так что же праздновать?

Стена или ее отсутствие не решает проблем, однако это хорошая метафора того, что цель не оправдывает средства. Летом 2006-го, выходя со съемок из сектора Газа в Израиль через пункт перехода «Эрец», единственно открытый тогда для украинок и россиянок, бежавших с детьми от войны, я вместе со всеми прочувствовала на себе процедуру пограничного антитеррористического контроля. Из огороженного «барьером безопасности» сектора Газа можно выйти, лишь испытав страх и унижение человеческого достоинства. И никакая борьба с терроризмом, построение коммунизма или, наоборот, демократического государства оправдать такого не могут.

«Все мы берлинцы» – это фраза, которой закончилась церемония празднования 20-й годовщины падения стены. Перифраз Джона Кеннеди и, хочется верить, еще и образ для современной Европы.