Государство-эксперимент
ПОЛИТИКА И ОБЩЕСТВО / КОСОВО
Государство-эксперимент
Выстроенное на международной помощи государство Косово без самостоятельной внутренней и внешней политики обслуживает интересы внешних игроков на Балканах
Ирина Гасанова
«Государство Косово не может быть безуспешным — слишком много средств и сил вложено в этот проект», — заявил заместитель главы миссии Евросоюза в Косово EULEX (European Rule of Law Mission) Рой Рив на встрече с журналистами из стран СНГ в Приштине. Спустя год после того как правительство Республики Косово объявило о независимости (17 февраля 2008 года), лоббисты этого нового государственного образования на Балканах начали активную кампанию по его продвижению на международной арене. Так, 9 мая Косово стало 186-м членом Международного валютного фонда. Членство в фонде позволяет косовским властям убить сразу двух зайцев. Страна получит дополнительный источник подпитки бюджета. Но главный бонус — политический. Тактика Белграда, направленная на бойкот косовских властей как внутри страны, через сербские анклавы, так и извне, с помощью России, провалилась. МВФ не стал ждать решения суда в Гааге, где Сербия оспаривает декларацию независимости республики, и принял Косово в свои члены как отдельное государство. Евросоюз еще в марте прошлого года открыл в Косово свою миссию EULEX, признав независимость края. А государства, признавшие независимость Косово (сегодня их шесть десятков), основали Международную гражданскую организацию (International Civil Organisation — ICO), через которую направляется международная помощь республике.
Сербская провинция Косово постепенно становится отдельным государством — это политическая реальность, которую прямо или косвенно, официально или кулуарно, вольно или невольно признают все геополитические игроки на Балканах. Вопрос в том, каковы критерии успеха: можно ли считать это территориальное образование независимым, если его руководство не является самодостаточным в решении ни внутренних, ни внешних проблем?
Страна дядюшки Пита
«Мы десять лет свободны и один год независимы», — заявил на нашей встрече вице-премьер-министр Косово Хайредин Кучи. Но главной фигурой в Косово является не президент Фатмир Сейдиу и не премьер-министр коалиционного правительства Хашим Тачи, а международный гражданский представитель Питер Файт (International Civil Representative). Его верховенство закреплено в Конституции Косово. Парламент не может принять ни одного закона или внести изменения в Конcтитуцию, если их предварительно не одобрит Файт, ни одно правительственное решение не вступит в действие без его визы. Питер Файт вправе отменить любое назначение в исполнительной власти (по его требованию уже проводились кадровые изменения в правительстве) и даже инициировать отставку премьер-министра. По словам директора по коммуникациям ICO Энди МакГаффи, случаев несогласия правительства с предложениями экспертов ICO не было. «Если хотите независимости, то она может быть только такой: независимы, но подконтрольны. Это договоренность косовских албанцев с международным сообществом», — рассказывает шеф-редактор косовской ежедневной газеты Агрон Байрами.
ICO — механизм, через который лоббисты независимости пытаются легитимировать отделение Косово от Сербии. После провала на Совете Безопасности ООН плана специального представителя генсека ООН Марти Ахтисаари, предложившего такую «зависимую независимость», США для его реализации самостоятельно, без санкции Объединенных Наций, инициировали открытие офиса ICO в Приштине. «Наблюдательный совет ICO состоит из стран, признавших независимость, и консультирует власти республики по основным политическим решениям. Питер Файт — тоже его член, и посольство США в Приштине постоянно контактирует с ним и косовскими властями», — говорит Агрон Байрами.
В свою очередь миссия ЕС EULEX, согласно проекту Ахтисаари, занимается созданием правоохранительной системы страны: полиция, следствие, прокуратура, суды и тюрьмы. Но у нее нет исполнительных функций, как у офиса Питера Файта. Своим представителем еврокомиссары назначили того же Файта, чем по сути поддержали отвергнутый ООН план Ахтисаари. При этом из 27 стран-членов ЕС пятеро (Кипр, Испания, Греция, Словакия и Румыния) независимость Косово не признают.
Питер Файт работает в Косово с начала девяностых и своей позицией бескомпромиссного сторонника независимости заработал непререкаемый авторитет среди косоваров и категорическое неприятие лидеров косовских сербов. «Сейчас Файт — главная проблема для интеграции сербов в Косово. План Ахтисаари предусматривает децентрализацию: создание в сербских анклавах муниципалитетов, где бы сербов было большинство. Многие сербы на юге, например, заинтересованы в этом, но отказываются участвовать из-за того, что проводит ее ICO. Питер Файт и его офис для Белграда как красная тряпка для быка», — считает глава Международной кризисной группы Питер Палмер. Сейчас Приштина настаивает на выводе миссии ООН (United Nations Mission in Kosovo — UNMIK) и готова к сотрудничеству с международными организациями, работающими по плану Ахтисаари. Белград, отказывая Косово в независимости, придерживается резолюции ООН №1244 от 1999 года и контактирует только с UNMIK. Сербы и албанцы в Косово продолжают жить в параллельных реальностях.
Уже без автомата Томпсона
Три недели каждое утро жители сербской деревни Брджане под городом Митровица на севере Косово ходили под гранаты со слезоточивым газом, которыми их разгоняли солдаты KFOR (Kosovo Force – полицейская структура НАТО). Так они выражали свой протест против строительства по соседству домов пяти албанских семей, из которых сербы их выгнали в 1999 году. Строительство сербы не остановили. Албанцев охраняли солдаты KFOR, и по периметру стройучастк окружен тремя военными машинами. Как только сербы (когда человек тридцать, а когда и четыреста) «Сербия, Сербия», «Долой Саркози» (патрулировал французский контингент) приближались к желтой линии, которая с 2000 года поделила поселение на сербскую и албанскую части, KFOR стрелял из гранатометов. После чего протестанты, немного оправившись (подростки раздавали одноразовые салфетки и промывали глаза физраствором) повторили свою акцию с криками «Сигареты! Сигареты», то есть газовые гранаты, провоцируя кейфорвоцев на повторный обстрел. И те стреляли, но уже с более тяжелыми гранатами и более удушливым газом. «Мы не откажемся от митингов. К военным мы привыкли: здесь на каждого жителя два солдата. Мы общаемся с сербской властью, и через депутатов от Косово Белград в курсе происходящего. Надеемся, что Белград заставит сесть UNMIK с нами за стол переговоров», - говорит председатель сельской общины Брджане Сениша Лазич. Выдержав продолжительную паузу, Белград таки надавил на UNMIK. В результате, казалось бы, бестолковых походов безоружной толпы против солдат KFOR, сербы выторговали себе возможность начать строительство своих домов в Южной части Митровицы. Они их покинули уже в марте 2004 года после погромов, устроенных албанцами.
Косовска Митровица — город, где проходит граница между сербской и албанской частями Косово. Город разделен по реке Ибар на сербский север (около 25 тысяч человек) и албанский юг (более 80 тысяч человек). Таксист из Приштины Пьетро останавливается у моста: дальше с косовскими номерами соваться не стоит. Уж лучше совсем без них, или, для безопасности, поменять на сербские. Мост патрулирует KFOR, он и проверяет машины. «Какое Косово? Это территория Сербии», — обрывает пожилой прохожий Живород Вичентиевич мой вопрос, сотрудничает ли он с властями Косово. Его сын погиб на войне, сам он тоже воевал. «У меня был автомат Томпсона, но я его сдал американцам после того, как Клинтон разбомбил Югославию. Албанцы за это ему памятник в Приштине поставили», — говорит он.
Северные районы Косово находятся полностью на содержании Белграда — у Приштины механизмов управления здесь нет. Большинство косовских сербов — это бюджетники и пенсионеры, которые финансируются из бюджета Сербии. Так как это опасная зона, то сербское правительство платит им вдвое больше, чем в самой Сербии. Водоснабжение идет через границу по водопроводу также из Сербии. Электричество в некоторые деревни поступает от электростанций, которые находятся в юрисдикции косовских властей, и сербы за него не платят, так как признают только власть Сербии и UNMIK. Косовские власти периодически отключают в их домах электричество на один-два месяца, а Белград сразу обвиняет Приштину в ущемлении прав славян. Впрочем, на севере края никто ничего никому не платит: ни сербы Белграду, ни албанцы Приштине. «Лично я налоги не плачу, и никто ни разу не приходил их требовать», — говорит владелец продуктового киоска Томислав Сумлич. После провозглашения независимости Косово сербы снесли два таможенных пункта на границе с Сербией. Теперь граница, не считая робких попыток EULEX установить контроль, остается открытой.
Ситуация на севере – отражение расхождения мирового сообщества в отношении статуса Косово: когда одни страны руководствуются резолюцией ООН 1999 года, а другие в обход Совбеза ООН, реализуют план Ахтисаари. Административное управление в северном Косово по-прежнему осуществляет UNMIK на основе резолюции 1244, а за правовую сферу с марта этого года отвечает миссия Евргосюза ЕULEX, предусмотренная планом Ахтисаари.
«Любая международная организация, которая пытается навести порядок, встречает сопротивление на севере. Под политическими флагами там черная дыра, где заправляют криминальные структуры, которые проворачивают хороший бизнес на контрабанде оружия, наркотиков, горючего», - утверждает Рой Рив. Сербы рассматривают ЕULEX как еще один механизм, с помощью которого мировое сообщество хочет заселить албанцами их земли в Косово, чтобы вынудить сотрудничать с властями непризнанного ими государства. «Митровица – это символ. Если она не противостоит давлению и падет, то скоро албанцы при поддержке международного сообщества совсем вытеснят сербов из Косово», - считает директор Центра гражданского общества Северной Митровицы Момчило Арлов. Правительство Сербии не позволяет своим согражданам интегрироваться в Косово (если кто-то захочет поработать на правительство Косово, то сразу будет уволен с работы), но и не желает, чтобы они покинули эту территорию. В 2000 году сюда был возвращен университет, эвакуированный во время войны из Приштины в Сербию. Он так и называется «Приштинский университет с временной штаб-квартирой в Северной Митровице». Из ежегодно выделяемых сербским правительством денег (в 2008 году около 500 млн евро) 70% остается в северном анклаве. Сербы на севере Косово для Белграда – последний рычаг давления на международное сообщество в отстаивания своих интересов. После того как, в марте 2008 года сербы в Северной Митровице захватили и три дня удерживали здание регионального суда (тогда были ранены более 80 солдат KFOR и погиб украинский миротворец) UNMIK начала переговоры с Белградом о ненавязывании решения о независимости Косово.
Вселенский трафик
Международные эксперты написали для Косово современные законы, особенно в сфере прав человека и этнических меньшинств. Специалисты UNMIK по государственному и местному управлению управляют территорией края, полиция ООН при поддержке натовской военной структуры КFOR следит за правопорядком. Десять лет свободы Косово от Сербии стоили мировому сообществу около трех миллиардов долларов. В этом году страны-доноры намерены потратить еще свыше 700 миллионов евро, из которых США дают до 200 миллионов. Однако международная опека не решила основные проблемы региона: межэтническая вражда, организованная преступность, инфраструктурная разруха. Без экономического основания даже самая лучшая система управления не приживается.
Экономика Косово всецело и полностью зависит от зарубежных дотаций. Денежные переводы от албанской диаспоры — это около 40% доходов косоваров. В 2008 году диаспора влила в край 400 млн евро. «Самый сильный удар по экономике республики мы ожидаем осенью, когда платежеспособность населения резко снизится из-за того, что албанская диаспора в Германии, Швейцарии, Италии потеряла свои заработки», — считает директор Института перспективных исследований в Приштине Шпенд Ахмети.
Своего производства в Косово нет. За десять лет здесь не было реализовано ни одного инфраструктурного проекта. Импортируются все продукты питания: от мяса шестилетней заморозки с военных баз США до петрушки и салата. В 2008 году импорт составил 1,4 млрд евро, а экспорт (сырье, например, тот же металлолом с остановившихся промышленных предприятий) ровно вдесятеро меньше — 140 млн евро.
Построить дом в Косово для албанской диаспоры — нечто вроде патриотического долга. Косовская родня строит дома мигрантам и ждет возращения своих заграничных кормильцев. Однако большинство этих трехэтажных новостроек, беспорядочно расположенных на месте бывших сербских деревень, пустуют. Выехавшие еще со времен военно-полицейских спецопераций Слободана Милошевича косовские албанцы не спешат заселяться в эти дома: их новая родина не может дать возможности для самореализации. Безработных в Косово, по данным Всемирного банка, 44% населения. Местные экономисты оценивают уровень безработицы в 55–70%.
Деньги в Косово стекаются со всего мира, но экономике края от этого легче не становится. Около 70% иностранных инвестиций приходится на гранты. При этом только в последний год население Косово приучается к уплате налогов. До провозглашения независимости здесь можно было работать без уплаты налога на доходы, платы за аренду помещений и даже за коммунальные услуги.
Однако есть один бизнес, который в Косово за десять лет разросся до глобальных масштабов: организованная преступность. Таксист Пьетро, популярный у иностранцев за быструю езду, низкие расценки и свои полиглотские способности (говорит на английском, итальянском, немецком, понимает арабский и турецкий), охотно рассказал о ценах на проституток в зависимости от национальности и указал адреса соответствующих заведений в Приштине. Но услышав о наркоторговле, сразу сделал вид, что не понял английский. Сербы и албанцы отказываются говорить на эту тему: боятся. Кого именно, полиции или криминала, не уточняют.
Организованная преступность в Косово — это звено международного наркотрафика, торговли людьми и поголовной контрабанды всем: от товаров для киосков до нефтепродуктов. Отчеты ООН и Интерпола указывают, что 90% афганского героина поступает в Европу через Косово и распространяется через албанскую диаспору. Это очевидно и самим косоварам, и иностранным экспертам в Косово. Однако вопрос журналиста о трафике наркотиков или торговле людьми здесь считается едва ли не демонстрацией неуважения к новому государству. EULEX комментирует состояние преступности очень аккуратно, констатируя только сокращение контрабанды нефтепродуктов на севере края.
Уже сейчас можно констатировать, что первый крупномасштабный эксперимент ООН по урегулированию межэтнического конфликта провалился. Объединенные Нации переложили эту проблему на НАТО и Евросоюз (к середине лета ООН предполагает сократить свое представительство в крае с 5000 экспертов до 500). А они доверили дальнейшее управление ситуацией одному исполнителю — Питеру Файту, с сомнительной репутацией среди сербов и действующему на основе сомнительного (не утвержденного Совбезом ООН) решения США и их союзников.
В косовском конфликте одной стороне навязывается решение в пользу другой с помощью силы и денег. Конфликт замораживается на долгие годы. Но для идеологов независимости Косово это не важно. Для них Республика Косово — это экспериментальное государство нового типа без традиционных привязок к территории и национальности, без самодостаточной экономики; государство, которое исключительно обслуживает интересы внешних игроков. «Всё это игры политиков. Если бы не пропаганда, то давно бы уже нормально жили и сербы, и албанцы, и босняки, и ромы. Никто уже не хочет воевать», — рассуждал таксист по дороге в Приштину. Он серб, но живет в южной Митровице вместе с албанцами. Имя свое назвать он отказался — уж больно крамольны его слова.
Киев — Приштина — Косовска Митровица
ВЫНОСЫ
Независимая Республика Косово разделена на две части. Северные районы Косово находятся полностью на содержании Белграда — у Приштины механизмов управления здесь нет
За десять лет в Косово не было реализовано ни одного инфраструктурного проекта. Импортируются все продукты питания: от мяса шестилетней заморозки с военных баз США до петрушки и салата
Построить дом в Косово для албанской диаспоры — нечто вроде патриотического долга. Однако большинство этих трехэтажных новостроек, беспорядочно расположенных на месте бывших сербских деревень, пустуют
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТО-КОЛЛАЖ И ОТДЕЛЬНЫЕ ФОТО
+ карта Косово
Государство-эксперимент
Выстроенное на международной помощи государство Косово без самостоятельной внутренней и внешней политики обслуживает интересы внешних игроков на Балканах
Ирина Гасанова
«Государство Косово не может быть безуспешным — слишком много средств и сил вложено в этот проект», — заявил заместитель главы миссии Евросоюза в Косово EULEX (European Rule of Law Mission) Рой Рив на встрече с журналистами из стран СНГ в Приштине. Спустя год после того как правительство Республики Косово объявило о независимости (17 февраля 2008 года), лоббисты этого нового государственного образования на Балканах начали активную кампанию по его продвижению на международной арене. Так, 9 мая Косово стало 186-м членом Международного валютного фонда. Членство в фонде позволяет косовским властям убить сразу двух зайцев. Страна получит дополнительный источник подпитки бюджета. Но главный бонус — политический. Тактика Белграда, направленная на бойкот косовских властей как внутри страны, через сербские анклавы, так и извне, с помощью России, провалилась. МВФ не стал ждать решения суда в Гааге, где Сербия оспаривает декларацию независимости республики, и принял Косово в свои члены как отдельное государство. Евросоюз еще в марте прошлого года открыл в Косово свою миссию EULEX, признав независимость края. А государства, признавшие независимость Косово (сегодня их шесть десятков), основали Международную гражданскую организацию (International Civil Organisation — ICO), через которую направляется международная помощь республике.
Сербская провинция Косово постепенно становится отдельным государством — это политическая реальность, которую прямо или косвенно, официально или кулуарно, вольно или невольно признают все геополитические игроки на Балканах. Вопрос в том, каковы критерии успеха: можно ли считать это территориальное образование независимым, если его руководство не является самодостаточным в решении ни внутренних, ни внешних проблем?
Страна дядюшки Пита
«Мы десять лет свободны и один год независимы», — заявил на нашей встрече вице-премьер-министр Косово Хайредин Кучи. Но главной фигурой в Косово является не президент Фатмир Сейдиу и не премьер-министр коалиционного правительства Хашим Тачи, а международный гражданский представитель Питер Файт (International Civil Representative). Его верховенство закреплено в Конституции Косово. Парламент не может принять ни одного закона или внести изменения в Конcтитуцию, если их предварительно не одобрит Файт, ни одно правительственное решение не вступит в действие без его визы. Питер Файт вправе отменить любое назначение в исполнительной власти (по его требованию уже проводились кадровые изменения в правительстве) и даже инициировать отставку премьер-министра. По словам директора по коммуникациям ICO Энди МакГаффи, случаев несогласия правительства с предложениями экспертов ICO не было. «Если хотите независимости, то она может быть только такой: независимы, но подконтрольны. Это договоренность косовских албанцев с международным сообществом», — рассказывает шеф-редактор косовской ежедневной газеты Агрон Байрами.
ICO — механизм, через который лоббисты независимости пытаются легитимировать отделение Косово от Сербии. После провала на Совете Безопасности ООН плана специального представителя генсека ООН Марти Ахтисаари, предложившего такую «зависимую независимость», США для его реализации самостоятельно, без санкции Объединенных Наций, инициировали открытие офиса ICO в Приштине. «Наблюдательный совет ICO состоит из стран, признавших независимость, и консультирует власти республики по основным политическим решениям. Питер Файт — тоже его член, и посольство США в Приштине постоянно контактирует с ним и косовскими властями», — говорит Агрон Байрами.
В свою очередь миссия ЕС EULEX, согласно проекту Ахтисаари, занимается созданием правоохранительной системы страны: полиция, следствие, прокуратура, суды и тюрьмы. Но у нее нет исполнительных функций, как у офиса Питера Файта. Своим представителем еврокомиссары назначили того же Файта, чем по сути поддержали отвергнутый ООН план Ахтисаари. При этом из 27 стран-членов ЕС пятеро (Кипр, Испания, Греция, Словакия и Румыния) независимость Косово не признают.
Питер Файт работает в Косово с начала девяностых и своей позицией бескомпромиссного сторонника независимости заработал непререкаемый авторитет среди косоваров и категорическое неприятие лидеров косовских сербов. «Сейчас Файт — главная проблема для интеграции сербов в Косово. План Ахтисаари предусматривает децентрализацию: создание в сербских анклавах муниципалитетов, где бы сербов было большинство. Многие сербы на юге, например, заинтересованы в этом, но отказываются участвовать из-за того, что проводит ее ICO. Питер Файт и его офис для Белграда как красная тряпка для быка», — считает глава Международной кризисной группы Питер Палмер. Сейчас Приштина настаивает на выводе миссии ООН (United Nations Mission in Kosovo — UNMIK) и готова к сотрудничеству с международными организациями, работающими по плану Ахтисаари. Белград, отказывая Косово в независимости, придерживается резолюции ООН №1244 от 1999 года и контактирует только с UNMIK. Сербы и албанцы в Косово продолжают жить в параллельных реальностях.
Уже без автомата Томпсона
Три недели каждое утро жители сербской деревни Брджане под городом Митровица на севере Косово ходили под гранаты со слезоточивым газом, которыми их разгоняли солдаты KFOR (Kosovo Force – полицейская структура НАТО). Так они выражали свой протест против строительства по соседству домов пяти албанских семей, из которых сербы их выгнали в 1999 году. Строительство сербы не остановили. Албанцев охраняли солдаты KFOR, и по периметру стройучастк окружен тремя военными машинами. Как только сербы (когда человек тридцать, а когда и четыреста) «Сербия, Сербия», «Долой Саркози» (патрулировал французский контингент) приближались к желтой линии, которая с 2000 года поделила поселение на сербскую и албанскую части, KFOR стрелял из гранатометов. После чего протестанты, немного оправившись (подростки раздавали одноразовые салфетки и промывали глаза физраствором) повторили свою акцию с криками «Сигареты! Сигареты», то есть газовые гранаты, провоцируя кейфорвоцев на повторный обстрел. И те стреляли, но уже с более тяжелыми гранатами и более удушливым газом. «Мы не откажемся от митингов. К военным мы привыкли: здесь на каждого жителя два солдата. Мы общаемся с сербской властью, и через депутатов от Косово Белград в курсе происходящего. Надеемся, что Белград заставит сесть UNMIK с нами за стол переговоров», - говорит председатель сельской общины Брджане Сениша Лазич. Выдержав продолжительную паузу, Белград таки надавил на UNMIK. В результате, казалось бы, бестолковых походов безоружной толпы против солдат KFOR, сербы выторговали себе возможность начать строительство своих домов в Южной части Митровицы. Они их покинули уже в марте 2004 года после погромов, устроенных албанцами.
Косовска Митровица — город, где проходит граница между сербской и албанской частями Косово. Город разделен по реке Ибар на сербский север (около 25 тысяч человек) и албанский юг (более 80 тысяч человек). Таксист из Приштины Пьетро останавливается у моста: дальше с косовскими номерами соваться не стоит. Уж лучше совсем без них, или, для безопасности, поменять на сербские. Мост патрулирует KFOR, он и проверяет машины. «Какое Косово? Это территория Сербии», — обрывает пожилой прохожий Живород Вичентиевич мой вопрос, сотрудничает ли он с властями Косово. Его сын погиб на войне, сам он тоже воевал. «У меня был автомат Томпсона, но я его сдал американцам после того, как Клинтон разбомбил Югославию. Албанцы за это ему памятник в Приштине поставили», — говорит он.
Северные районы Косово находятся полностью на содержании Белграда — у Приштины механизмов управления здесь нет. Большинство косовских сербов — это бюджетники и пенсионеры, которые финансируются из бюджета Сербии. Так как это опасная зона, то сербское правительство платит им вдвое больше, чем в самой Сербии. Водоснабжение идет через границу по водопроводу также из Сербии. Электричество в некоторые деревни поступает от электростанций, которые находятся в юрисдикции косовских властей, и сербы за него не платят, так как признают только власть Сербии и UNMIK. Косовские власти периодически отключают в их домах электричество на один-два месяца, а Белград сразу обвиняет Приштину в ущемлении прав славян. Впрочем, на севере края никто ничего никому не платит: ни сербы Белграду, ни албанцы Приштине. «Лично я налоги не плачу, и никто ни разу не приходил их требовать», — говорит владелец продуктового киоска Томислав Сумлич. После провозглашения независимости Косово сербы снесли два таможенных пункта на границе с Сербией. Теперь граница, не считая робких попыток EULEX установить контроль, остается открытой.
Ситуация на севере – отражение расхождения мирового сообщества в отношении статуса Косово: когда одни страны руководствуются резолюцией ООН 1999 года, а другие в обход Совбеза ООН, реализуют план Ахтисаари. Административное управление в северном Косово по-прежнему осуществляет UNMIK на основе резолюции 1244, а за правовую сферу с марта этого года отвечает миссия Евргосюза ЕULEX, предусмотренная планом Ахтисаари.
«Любая международная организация, которая пытается навести порядок, встречает сопротивление на севере. Под политическими флагами там черная дыра, где заправляют криминальные структуры, которые проворачивают хороший бизнес на контрабанде оружия, наркотиков, горючего», - утверждает Рой Рив. Сербы рассматривают ЕULEX как еще один механизм, с помощью которого мировое сообщество хочет заселить албанцами их земли в Косово, чтобы вынудить сотрудничать с властями непризнанного ими государства. «Митровица – это символ. Если она не противостоит давлению и падет, то скоро албанцы при поддержке международного сообщества совсем вытеснят сербов из Косово», - считает директор Центра гражданского общества Северной Митровицы Момчило Арлов. Правительство Сербии не позволяет своим согражданам интегрироваться в Косово (если кто-то захочет поработать на правительство Косово, то сразу будет уволен с работы), но и не желает, чтобы они покинули эту территорию. В 2000 году сюда был возвращен университет, эвакуированный во время войны из Приштины в Сербию. Он так и называется «Приштинский университет с временной штаб-квартирой в Северной Митровице». Из ежегодно выделяемых сербским правительством денег (в 2008 году около 500 млн евро) 70% остается в северном анклаве. Сербы на севере Косово для Белграда – последний рычаг давления на международное сообщество в отстаивания своих интересов. После того как, в марте 2008 года сербы в Северной Митровице захватили и три дня удерживали здание регионального суда (тогда были ранены более 80 солдат KFOR и погиб украинский миротворец) UNMIK начала переговоры с Белградом о ненавязывании решения о независимости Косово.
Вселенский трафик
Международные эксперты написали для Косово современные законы, особенно в сфере прав человека и этнических меньшинств. Специалисты UNMIK по государственному и местному управлению управляют территорией края, полиция ООН при поддержке натовской военной структуры КFOR следит за правопорядком. Десять лет свободы Косово от Сербии стоили мировому сообществу около трех миллиардов долларов. В этом году страны-доноры намерены потратить еще свыше 700 миллионов евро, из которых США дают до 200 миллионов. Однако международная опека не решила основные проблемы региона: межэтническая вражда, организованная преступность, инфраструктурная разруха. Без экономического основания даже самая лучшая система управления не приживается.
Экономика Косово всецело и полностью зависит от зарубежных дотаций. Денежные переводы от албанской диаспоры — это около 40% доходов косоваров. В 2008 году диаспора влила в край 400 млн евро. «Самый сильный удар по экономике республики мы ожидаем осенью, когда платежеспособность населения резко снизится из-за того, что албанская диаспора в Германии, Швейцарии, Италии потеряла свои заработки», — считает директор Института перспективных исследований в Приштине Шпенд Ахмети.
Своего производства в Косово нет. За десять лет здесь не было реализовано ни одного инфраструктурного проекта. Импортируются все продукты питания: от мяса шестилетней заморозки с военных баз США до петрушки и салата. В 2008 году импорт составил 1,4 млрд евро, а экспорт (сырье, например, тот же металлолом с остановившихся промышленных предприятий) ровно вдесятеро меньше — 140 млн евро.
Построить дом в Косово для албанской диаспоры — нечто вроде патриотического долга. Косовская родня строит дома мигрантам и ждет возращения своих заграничных кормильцев. Однако большинство этих трехэтажных новостроек, беспорядочно расположенных на месте бывших сербских деревень, пустуют. Выехавшие еще со времен военно-полицейских спецопераций Слободана Милошевича косовские албанцы не спешат заселяться в эти дома: их новая родина не может дать возможности для самореализации. Безработных в Косово, по данным Всемирного банка, 44% населения. Местные экономисты оценивают уровень безработицы в 55–70%.
Деньги в Косово стекаются со всего мира, но экономике края от этого легче не становится. Около 70% иностранных инвестиций приходится на гранты. При этом только в последний год население Косово приучается к уплате налогов. До провозглашения независимости здесь можно было работать без уплаты налога на доходы, платы за аренду помещений и даже за коммунальные услуги.
Однако есть один бизнес, который в Косово за десять лет разросся до глобальных масштабов: организованная преступность. Таксист Пьетро, популярный у иностранцев за быструю езду, низкие расценки и свои полиглотские способности (говорит на английском, итальянском, немецком, понимает арабский и турецкий), охотно рассказал о ценах на проституток в зависимости от национальности и указал адреса соответствующих заведений в Приштине. Но услышав о наркоторговле, сразу сделал вид, что не понял английский. Сербы и албанцы отказываются говорить на эту тему: боятся. Кого именно, полиции или криминала, не уточняют.
Организованная преступность в Косово — это звено международного наркотрафика, торговли людьми и поголовной контрабанды всем: от товаров для киосков до нефтепродуктов. Отчеты ООН и Интерпола указывают, что 90% афганского героина поступает в Европу через Косово и распространяется через албанскую диаспору. Это очевидно и самим косоварам, и иностранным экспертам в Косово. Однако вопрос журналиста о трафике наркотиков или торговле людьми здесь считается едва ли не демонстрацией неуважения к новому государству. EULEX комментирует состояние преступности очень аккуратно, констатируя только сокращение контрабанды нефтепродуктов на севере края.
Уже сейчас можно констатировать, что первый крупномасштабный эксперимент ООН по урегулированию межэтнического конфликта провалился. Объединенные Нации переложили эту проблему на НАТО и Евросоюз (к середине лета ООН предполагает сократить свое представительство в крае с 5000 экспертов до 500). А они доверили дальнейшее управление ситуацией одному исполнителю — Питеру Файту, с сомнительной репутацией среди сербов и действующему на основе сомнительного (не утвержденного Совбезом ООН) решения США и их союзников.
В косовском конфликте одной стороне навязывается решение в пользу другой с помощью силы и денег. Конфликт замораживается на долгие годы. Но для идеологов независимости Косово это не важно. Для них Республика Косово — это экспериментальное государство нового типа без традиционных привязок к территории и национальности, без самодостаточной экономики; государство, которое исключительно обслуживает интересы внешних игроков. «Всё это игры политиков. Если бы не пропаганда, то давно бы уже нормально жили и сербы, и албанцы, и босняки, и ромы. Никто уже не хочет воевать», — рассуждал таксист по дороге в Приштину. Он серб, но живет в южной Митровице вместе с албанцами. Имя свое назвать он отказался — уж больно крамольны его слова.
Киев — Приштина — Косовска Митровица
ВЫНОСЫ
Независимая Республика Косово разделена на две части. Северные районы Косово находятся полностью на содержании Белграда — у Приштины механизмов управления здесь нет
За десять лет в Косово не было реализовано ни одного инфраструктурного проекта. Импортируются все продукты питания: от мяса шестилетней заморозки с военных баз США до петрушки и салата
Построить дом в Косово для албанской диаспоры — нечто вроде патриотического долга. Однако большинство этих трехэтажных новостроек, беспорядочно расположенных на месте бывших сербских деревень, пустуют
ИЛЛЮСТРАЦИИ
ФОТО-КОЛЛАЖ И ОТДЕЛЬНЫЕ ФОТО
+ карта Косово
Views: 1
© 2012 Created by Arne Grauls.
